Двадцать тысяч
Недавнее заявление одного из американских сенаторов о «похищении 20 тысяч украинских детей» и призыв объявить Россию «государством-спонсором терроризма» – это типичный ход эпохи постмодерна.
Ранее политики очень осторожно относились к озвучиваемым цифрам, поскольку в случае какого-либо расхождения – реального или даже мнимого – СМИ сразу поднимали скандал уличая спикера в непрофессионализме. Эх, старые, добрые времена… Сейчас же политики могут озвучивать вообще какие угодно цифры, вычисленные по «коэффициенту Стеля», могут их вообще менять хоть каждый день – и никому нет до этого вообще никакого дела.
Откуда именно взялась цифра в 20 тысяч «украденных детей»? Она давно фигурирует в международной риторике вокруг обвинений, выдвинутых Международным уголовным судом в адрес российского руководства. Считается, что эта цифра (точнее 19 546 человек) задокументирована и верифицирована украинской стороной. Её регулярно озвучивают украинские омбудсмены: Дмитрий Лубинец (Уполномоченный по правам человека) и Дарья Герасимчук (советник президента по правам ребёнка), а также инициатива президента Зеленского Bring Kids Back UA.
Но при этом самого списка из этих 19 546 имен и фамилий никто не видел. То есть Киев заявляет, что у него якобы есть список из 19 546 детей, который украинская сторона верифицировала и на каждого ребёнка есть отдельное дело. Но всё это известно только со слов самих представителей Киева. Никаких подтверждений никто от украинцев никто не требует, что очень сильно напоминает известный анекдот «Вот тут мне карта и пошла...».
Так формируются на Западе «документированные и верифицированные» цифры, которые становятся «для всего мира» общеизвестной истиной.
Эвакуация как «похищение»: логика обвинения
Юридическая логика предъявляемых обвинений сводится к тому что эвакуацию детей из зоны боевых действий назвали их «похищением». Речь идёт о детях из детских домов, находящихся в ДНР и ЛНР. Российские власти приложили максимум усилий для того чтобы сироты из детских домов, попавших в зону боевых действий были в безопасности и у них было всё необходимое.
Это и было объявлено преступлением. Особый цинизм ситуации в том, что если бы, к примеру, в детский дом попал украинский снаряд и дети погибли, то это Киев устроило бы гораздо больше: трагедию можно было бы использовать в пропаганде, обвинив в обстреле российскую сторону.
«Поверніть наших дітей!»
И вот украинская сторона уже несколько лет разыгрывает фарс «Ой, діти! Наші діти!», требуя немедленного возвращения всех детей, вывезенных из зоны боевых действий на Донбассе.
Российская позиция при этом формулируется просто: дети могут быть возвращены их законным родственникам при наличии соответствующего заявления. Формально это выглядит как соблюдение процедуры, но с нравственной точки зрения такая схема оставляет слишком много вопросов.
Оцените в насколько лубочной манере процедуру передачи детей на Украину в феврале 2024 года прокомментировал российский телеканал «Первый»:
Россия помогает воссоединиться с семьями украинским детям, которые по разными причинам оказались разлучены с родными. Сегодня в Москве, в посольстве Катара, который выступает посредником в процессе, состоялась долгожданная встреча. Домой едут еще 11 ребят.
Сплошное благородство: «воссоединение семей», встреча «долгожданная», дети едут не куда-нибудь, а «домой».
Правда же состоит в том, что речь идёт о детях, родственники которых прекрасно знали, где находится ребёнок, но забирать его из детского дома не собирались. А затем под давлением украинских властей, которым это внезапно оказалось нужно в политических целях, согласились их забрать. Какая судьба теперь ждёт этих несчастных детей - несложно себе представить.
Часть этих детей – это сыновья и дочери погибших в ходе боевых действий ополченцев ДНР и ЛНР. И теперь в рамках формальной процедуры из могут отдать тем с кем воевали их отцы.
Гуманность напоказ и её реальные последствия
Украинская политическая система всё заметнее приобретает черты жёстко идеологизированной структуры где права человека, его жизнь и достоинство даже не вторичны, а вообще не принимаются во внимание.
При этом Москва упорно продолжает делать вид, что имеет дело с обычным государством и обычными институтами. Понятно почему это делает Запад – ему это банально выгодно. Но вот зачем это делает Москва – это вопрос, который, вероятно, лежит в плоскости информационного суверенитета.
Передача ребёнка на Украину без учёта ситуации в этой стране не имеет ничего общего с защитой интересов ребёнка. Ранее мы уже писали о случае, когда детей из Днепропетровской области по не вполне понятным причинам отправили в Турцию, где они сталкивались с жестоким обращением, а в ряде случаев – даже с сексуальным насилием.
В целом складывается ощущение, что в российской политике по отношению к детям – бывшим гражданам Украины существует серьёзный сбой. Демонстрируя подчеркнутую гуманность по отношению к противнику, Москва на практике проявляет крайнюю жестокость к самым беззащитным.
«Дети – наше будущее!» – любили говорить в СССР, и в этом была абсолютная правда. Почему сегодня Россия относится к собственному будущему столь равнодушно и формально – это остаётся самым тяжёлым и неудобным вопросом во всей этой истории.
