- Введение: президентские выборы как инструмент социологии
- Президентские выборы на Украине 1991 года
- Президентские выборы на Украине 1994 года
- Малороссы + западенцы = украинцы
- Президентские выборы на Украине 1999 года
- Оранжевая революция
- Президентские выборы на Украине 2010 года
- Голодомор
- Евромайдан
- Президентские выборы на Украине 2019 года
- Выводы
- Три нации – один народ
- Кто виноват
- Что делать
- Территориальное деление
Введение: президентские выборы как инструмент социологии
На Украине до сих пор регулярно публикуются результаты социологических исследований, на основании которых эксперты пытаются делать выводы о настроениях в обществе. В последние годы подобные публикации всё чаще сопровождаются оговоркой «если верить исследованию…», что само по себе показательно.
Действительно, верить сегодняшним социологическим опросам, когда уже есть целые отдельные колонии для инакомыслящих было бы странно. Украинские респонденты и раньше редко были склонны откровенно высказывать свои политические взгляды интервьюерам, теперь же любые опросы превратились в чисто пропагандистский инструмент.
Последние президентские выборы на Украине были в 2019 году. Похоже на то, что они будут совсем последними. Легитимные полномочия Зеленского закончились ещё в мае позапрошлого года, но все делают вид что всё нормально. Политики бодро занимаются подменой понятий, смешивая в сознании несчастного обывателя термины «военное положение» и «война». Юридически это совершенно разные вещи, но попробуй это кому-нибудь объясни. Они и не объясняют.
Да и, собственно, жалеть особо не о чем. Избирательная система на Украине за 30 лет успела настолько деградировать, что уже ни на что не похожа. Ситуацию с выборами в 2019 года, кстати, блестяще описал очень плохой (но очень умный) человек Джеффри Эпштейн. В письме американскому экономисту Ларри Саммерсу (бывшему министру финансов США) в мае 2019 г. он так характеризует только что избранного президентом Украины Владимира Зеленского:
Он вообще что-то соображает? Производит впечатление типичного восточноевропейского авантюриста, который торгует темой украинской гордости, при этом будучи галахическим евреем. Понятно, что это дешевая комедия для избирателей, но настораживает, когда он начинает разыгрывать это перед нашими инвесторами.
Увы, он прав. Зачатки этой «комедии» были с самого начала независимости, но с каждым избирательным циклом она становилась всё пошлее и под конец выродилась в голосование за актера-комика которого перепутали с его ролью в кино.
Да, выборы на Украине всегда были самым надёжным и наглядным социологическим инструментом. В отличие от опросов, они фиксировали реальные предпочтения миллионов людей, а их география позволяла увидеть структурные линии раскола внутри страны. Анализируя, за кого и где голосовали избиратели, можно достаточно точно понять политическое и культурное устройство общества.
Именно поэтому мы последовательно рассмотрим все президентские выборы на Украине и проанализируем, что на самом деле отражали их результаты.
Президентские выборы на Украине 1991 года
Первые президентские выборы на Украине состоялись 1 декабря 1991 года – в момент распада СССР и радикальной трансформации всей политической системы.
Основных кандидатов было двое. Леонид Кравчук, бывший председатель Верховного Совета Украинской ССР, представлял номенклатурную элиту позднесоветского периода и выступал за сохранение максимально тесных связей с постсоветским пространством.
Его оппонентом был Вячеслав Черновол – диссидент и один из идеологов украинского национального движения, ориентированный на строительство самостоятельного национального государства по западноукраинской модели.
Результаты голосования чётко зафиксировали состояние Украины на момент распада СССР. Оказалось, что электоральная база националистов ограничена всего тремя западными областями – Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской. Суммарно в этих областях на то время проживало 5,4 млн. чел, то есть они представляли чуть больше 10% населения Украины.
Эти регионы имеют особую историческую траекторию: до 1939 года они находились в составе Польши и вошли в СССР позже остальных украинских территорий. Именно здесь националистическая идентичность была наиболее оформленной и массовой. В публичном политическом дискурсе Украины жители этих трёх областей не выделяются в отдельную идентичностную группу и обозначаются общим термином «украинцы». Однако в неофициальном, разговорном употреблении за ними прочно закрепилось обозначение «западенцы».
Что же мы видим? Практически однородное по своему самосознанию пространство на большей части территории страны и резко отличающийся западный анклав, сформированного на бывших польских землях. Именно этот структурный разлом, впервые чётко проявившийся на президентских выборах 1991 года, станет базовой линией всех последующих политических процессов на Украине.
Президентские выборы на Украине 1994 года
Вторые президентские выборы на Украине прошли досрочно – в два тура, 26 июня и 10 июля 1994 года. Формально борьба велась между действующим президентом Леонидом Кравчуком, Леонидом Кучмой и Александром Морозом.
После кампании 1991 года западные политические консультанты сделали для себя принципиальный вывод: националистический электорат слишком мал, чтобы обеспечить победу «чистому» идеологическому кандидату, но он может быть использован как инструмент глубокой трансформации всей политической системы. В этом смысле их задача на выборах 1994 года заключалась не в переизбрании Кравчука, а в стратегическом переформатировании идентичности страны.
Кравчуку было рекомендовано радикально сменить риторику – от умеренно просоветской к подчеркнуто национальной якобы для того чтобы расширить электоральную базу и перехватить повестку у националистов. Он им поверил, даже не догадываясь, что для внешних консультантов он был всего лишь расходным носителем нужного дискурса. Его личная судьба и политическое будущее в расчёт не принимались.
Выборы выиграл невзрачный Леонид Кучма, позиционирующий себя как далёкий от политики технократ. В глазах избирателей это выглядело примерно таким образом: Кравчук – националист, не нужен, Мороз – социалист, в СССР мы возвращаться тоже не хотим, Кучма – как раз золотая середина.
Иными словами Леонид Кучма воспринимался как представитель привычного, русскоязычного и прагматичного большинства.
В то же время, даже проиграв, Кравчук выполнил ключевую функцию – он легитимизировал националистический дискурс на уровне высшей государственной власти. С этого момента национальная риторика перестала быть маргинальной и получила статус «нормальной» для всей многонациональной страны.
Малороссы + западенцы = украинцы
К середине 1990-х годов советский народ как социальная и культурная общность был уже демонтирован не только юридически, но и на уровне массового самосознания. На его месте начала формироваться новая надэтническая конструкция, в которую искусственно объединили два исторически разных народа – западенцев и малороссов.
Первые сформировались в иной цивилизационной среде, преимущественно католической, в течение веков находясь в составе Польского королевства. Вторые были православными и исторически развивались в рамках Российской империи, обладая теми же правами и социальными возможностями, что и остальное русское население. По своему происхождению и культурному коду малороссы представляли собой региональную ветвь русского народа, что для огромного пространства Восточной Европы является естественным явлением.
Склеивание этих двух массивов было осуществлено при помощи предельно простого, но крайне эффективного приёма социальной инженерии – дискредитации одного единственного термина. Историческое самоназвание «малоросс» стало целенаправленно подаваться как уничижительное, хотя в реальности оно означает лишь жителя Малой Руси, то есть центральных земель. Аналогично и термин «великоросс» изначально не имел оценочного смысла и обозначал лишь население, живущее на большой территории. Тем не менее через пропагандистскую интерпретацию был внедрён ложный образ «унижения», который со временем был принят и самими носителями этой идентичности.
Процесс этот был существенно облегчён тем, что термин «украинец» активно навязывался коммунистическим режимом чуть не с 1917 года, а в позднем СССР и вовсе наделялся большим престижем по сравнению с русскими.
Президентские выборы на Украине 1999 года
Президентские выборы 1999 года стали принципиально отличными от всех предыдущих. Если в 1991 и 1994 годах электоральные карты чётко отражали конфликт идентичностей, то на этот раз картина приобрела мозаичный, на первый взгляд хаотичный характер. Это не было следствием стихийного поведения избирателей, а результатом сознательно выстроенной избирательной стратегии.
В отличие от своего предшественника, Леонид Кучма отказался следовать рекомендациям западных консультантов и привлёк российских избирательных технологов, которые на тот момент представляли собой одну из самых сильных профессиональных школ на постсоветском пространстве.
Их ключевым решением стало полное исключение национального фактора из избирательной кампании. Националистические кандидаты просто не были допущены к участию в выборах, что автоматически лишило западноукраинский электорат привычного канала политического самовыражения.
В качестве основного соперника Кучмы был выдвинут коммунист Пётр Симоненко – фигура, удобная с технологической точки зрения. Он позволял собрать протестный и радикально-советский электорат, но не представлял реальной угрозы победе действующего президента.
В результате голоса сторонников Кучмы были максимально консолидированы, тогда как голоса его противников оказались рассеяны между различными мотивациями и ожиданиями.
Электоральная карта 1999 года отражает именно это состояние. Избиратели голосовали не по этническому или идентичностному принципу, а исходя из ситуативных соображений – стабильности, управляемости, страха перед неопределённостью.
Советская идентичность на востоке и юге страны сохранялась, но она не была политически мобилизована. Западные регионы, в свою очередь, утратили привычную роль консолидированного политического субъекта.
Именно поэтому карта выборов 1999 года выглядит как «лоскутное одеяло». Она фиксирует редкий момент, когда латентный конфликт идентичностей был временно выведен за скобки, а исход выборов определялся не борьбой идентичностей, а качеством технологического управления электоральным полем.
Победа Кучмы была убедительной, но стратегически неприемлемой для США. Последующие события – кампания «Украина без Кучмы», дело Гонгадзе, скандал с «плёнками Мельниченко» и «кольчужный скандал» – стали наглядным сигналом всем будущим украинским президентам: победа на выборах не гарантирует политического выживания, если она достигнута вопреки интересам внешних центров силы.
Оранжевая революция
К исходу своего второго и финального по Конституции срока Леонид Кучма решил назначить своим преемником премьер-министра Виктора Януковича – видимо, просто чтобы сохранить своё влияние и после ухода с президентского поста. К тому же Янукович вполне справлялся со своими обязанностями – рост ВВП в 2003 году составил внушительные 9,5%, сейчас о таком экономическом росте ни одна европейская страна не может даже мечтать.
Противником Януковича стал Виктор Ющенко – кандидат, опиравшийся на мобилизованную украинскую идентичность, активно поддержанную Западом.
По итогам голосования в двух турах Янукович, в общем-то предсказуемо, получил больше голосов, чем Ющенко. Однако накал патриотизма был неистовым. Ставка была сделана не на электоральный результат, а на внеинституционное давление. «Оранжевая революция» изначально проектировалась не как продолжение выборов, а как механизм отмены их нежелательного итога.
Леонид Кучма к этому моменту оказался политически деморализован. Он не решился ни предотвратить уличную мобилизацию на раннем этапе, ни затем подавить её силовым путём. Под давлением Запада и организованной улицы он согласился на проведение незаконного третьего тура, в результате которого президентом был назначен нужный внешним игрокам кандидат.
Таким образом, «Оранжевая революция» стала не продолжением технологического баланса 1999 года, а реакцией Запада на него. Она означала возврат к идентичностному конфликту, но уже в радикальной форме – как открытое противостояние, в котором одна сторона опиралась на внешнюю поддержку, а другая оказалась институционально разоружена.
Президентские выборы на Украине 2010 года
К президентским выборам 2010 года Виктор Ющенко подошёл в состоянии глубокой политической иллюзии. Несмотря на провал ключевых обещаний и очевидное ухудшение социально-экономической ситуации, он был убеждён, что сохраняет массовую поддержку. Итоговый результат на уровне около 5% стал для него шоком.
Парадоксальным образом к концу своего президентского срока Ющенко вызывал меньшее отторжение у русско-советского населения востока и юга, чем у украинского ядра. Дело в том, что для избирателей Януковича провал «Оранжевой революции» был изначально ожидаем. Снижение уровня жизни лишь подтвердило их прежний скепсис, но не стало эмоциональной травмой.
Совершенно иная динамика наблюдалась в среде активных сторонников «Оранжевой революции». Украинская идентичность в 2004 году была мобилизована не как рациональный политический проект, а как обещание символической и материальной «европейской сказки».
Когда эта конструкция не только не реализовалась, но обернулась ухудшением условий жизни, произошло стремительное разочарование. Электоральная любовь сменилась агрессивным отторжением.
Фактически в 2010 году украинский электорат наказал «своего» президента за его неспособность превратить их инфантильные и изначально фантастические мрiї в жизнеспособный социальный проект. Никаких выводов сделано не будет и в последующем эта же схема будет воспроизведена с Порошенко.
Голодомор
Провал Ющенко как управленца не означал провала западных политических технологий. Напротив, в период его президентства была реализована куда более долгосрочная и стратегическая задача – институционализация мифа о «голодоморе» как сознательного геноцида украинцев со стороны русских.
Этот миф строится на тезисе о том, что голод в СССР начала 1930-х годов был целенаправленной акцией уничтожения русскими украинцев именно как этнической группы. Такая крайне упрощённая и принципиально искажённая картина исторического прошлого формировала образ русских как патологически враждебного и морально неполноценного «другого».
Продвижение данного нарратива имело принципиально важное политико-психологическое значение. Он закладывал фундамент для будущего конфликта, формируя у украинского общества эмоциональную готовность к войне с Россией. Во многом именно в годы президентства Ющенко была создана та моральная база ожесточения, которая проявилась значительно позже.
В этом смысле Ющенко изначально рассматривался западными стратегами как одноразовый инструмент. Его электоральный провал не имел принципиального значения, поскольку ключевая задача – закрепление антироссийской идентичности – была выполнена.
Евромайдан
На рубеже 2013-2014 годов Украина пережила второй государственный переворот. В технологическом смысле он стал развитием сценария 2004 года, но с принципиально важными модификациями. Если в ходе Оранжевой революции ставка делалась на массовую, относительно мирную мобилизацию, то Евромайдан опирался на меньшие по численности, но значительно более агрессивные и заранее подготовленные группы боевиков. Это делало технологию одновременно более дешёвой и более управляемой.
Информационное сопровождение при этом перестало быть проблемой. Глобальные медиа к тому моменту фактически монополизировали интерпретацию происходящего, а значит, любые действия могли быть поданы как «народный протест», независимо от их реальной сути и масштаба.
Ключевым фактором успеха переворота стало состояние украинского государства при Викторе Януковиче. За годы его президентства власть полностью утратила контроль над медиапространством. Спецслужбы дошли до состояния функционального распада из-за отсутствия чётких задач и политической воли. Высшее командование армии к этому моменту уже находилось под серьёзным влиянием западных разведывательных структур.
В результате на момент «Евромайдана» армия фактически отказалась подчиняться верховному главнокомандующему, а СБУ оказалась недееспособной. Единственной силовой структурой, сохранявшей лояльность конституционному порядку, оставалась милиция. Она была готова действовать и могла пресечь беспорядки. Однако к этому оказался не готов сам Янукович.
Ретроспективно стоит также отметить, что сравнительно немногочисленные погромщики «Евромайдана» могли быть легко и политически безболезненно нейтрализованы не только силовыми структурами, но и организованным сопротивлением русских граждан Украины. Однако Янукович сам по своей воле залез в эту ловушку.
Вместо того чтобы честно служить своим избирателям он решил довериться западным политтехнологам. По их рекомендациям он продвинул в большую политику одного из националистов и будущих лидеров «Евромайдана» Олега Тягнибока, а пророссийские силы системно подавлял чтобы якобы монополизировать свой электорат на юге и востоке. Результат оказался немного предсказуем.
После успешного переворота в авральном порядке были проведены президентские выборы, призванные легитимизировать новую верховную власть. Приводить их электоральную карту не имеет смысла: за Петра Порошенко проголосовали все области без исключения.
Причина этого кажущегося национального единодушия лежит на поверхности. В этот момент только начинался конфликт на Донбассе, и Порошенко публично пообещал закончить войну за две недели. Страна была деморализована и напугана перспективой большой войны. В таких условиях избиратели были готовы голосовать за любого, кто пообещает немедленный мир.
Президентские выборы на Украине 2019 года
К президентским выборам 2019 года Украина подошла в состоянии глубочайшего социального и психологического истощения. Сразу после выборов 2014 года стало очевидно, что Пётр Порошенко обманул своих избирателей: война на востоке не только не была завершена, но, напротив, стала основой государственной политики.
В этих условиях вопрос идентичности временно отошёл на второй план. К 2019 году главным и, по сути, единственным электоральным фактором стало стремление к миру. Причём вне зависимости от культурной или региональной принадлежности.
Попытка Порошенко удержаться у власти через силовой сценарий – провокация в Керченском проливе и попытка ввести военное положение – лишь ускорила его политический крах. Характерно, что даже этот шаг не получил полной поддержки со стороны США. Напротив, Порошенко был отправлен на выборы с откровенно провальным лозунгом «Армия. Язык. Вера.», который фиксировал ставку на войну и идентичность в тот момент, когда общество требовало прямо противоположного.
Именно на этом фоне президентом стал Владимир Зеленский. Его победа была следствием простой и понятной логики: в отличие от «ястреба» Порошенко Зеленский позиционировал себя «голубем». А образ абсолютно мирного актёра-комика, человека «не из политики», да ещё и никак не ассоциированного с военной риторикой, оказался идеальным носителем этого ожидания. Зеленский стал символом надежды на прекращение войны.
Победа Зеленского стала редким моментом общеукраинского консенсуса. Даже западноукраинский электорат, традиционно более лояльный к милитаристской повестке, оказался в маргинальной позиции. Впервые за долгое время именно «партия войны» снова стала абсолютным меньшинством.
Трагедия 2019 года заключается в том, что общественный запрос на мир был не просто проигнорирован, а цинично использован. Владимир Зеленский, избранный как антипод Порошенко, в кратчайшие сроки оказался ещё более радикальным в своей антироссийской политике. Политика всей страны снова пошла против своих интересов, но в русле политического запроса трёх западных областей.
Выводы
Анализ электорального поведения жителей Украины на протяжении 30 лет позволяет сделать фундаментальные социально-политические выводы. Возможно, часть из них может рассматриваться в виде гипотез, однако изложим их все чтобы читатель мог самостоятельно оценить степень их соответствия реальности.
Три нации – один народ
На территории Украины проживают три разных народа, которые по политическим и идеологическим причинам искусственно сведены в одну политическую нацию.
Во-первых, это украинцы, в народном употреблении называемые западенцами. Они компактно проживают в трёх западных областях – Львовской, Тернопольской и Ивано-Франковской. Их исторический, культурный и религиозный опыт принципиально отличается от остальной Украины.
Во-вторых, это малороссы – основное население центральной Украины. К ним относятся Волынская, Ровенская, Житомирская, Киевская, Черниговская, Сумская, Хмельницкая, Винницкая, Черкасская, Полтавская, Черновицкая и Кировоградская области. Исторически это население ядра Руси, позднее – Малой Руси, не имевшее антагонизма ни к русским, ни к собственной региональной идентичности.
В-третьих, это русские, составляющие большинство населения восточных и южных областей – Харьковской, Луганской, Донецкой, Днепропетровской, Запорожской, Херсонской, Николаевской и Одесской. Эти территории исторически входили в состав России и были заселены и развиты как русские земли.
Начиная с 1991 года западные политтехнологи системно экспериментируют с идентичностью населения Украины с целью склеивания трёх разных этносов в единую политическую нацию, готовую к самоуничтожению в войне с Россией. Эксперимент оказался успешным – его результаты наблюдаются в реальном времени.
Кто виноват
Ответственность за произошедшее лежит на нескольких сторонах, но распределена она неравномерно.
Как это ни парадоксально, наименее виновато в этой ситуации западное влияние. Да, США, Британия и другие страны Запада активно и профессионально действуют на Украине, которая является для них внешним ресурсом. Но разве можно их обвинить в том что они действуют в собственных интересах?
Куда более виноваты сами жители Украины. Да, они не обязаны разбираться в тонкостях политики, а их обработкой занимались лучшие специалисты в мире. Но степень моральной и интеллектуальной деградации, при которой человек отказывается видеть очевидное и не желает задавать базовые вопросы, – это уже зона личной ответственности. Каждый житель Украины в разное время оказался перед выбором: правда и совесть или безопасность и комфорт. И сейчас каждый пожинает его результаты.
Ещё более виновата украинская элита. У этих-то были все возможности сохранить независимое, благополучное, процветающее государство. Для этого даже не нужно было много – просто любить свою страну и своих людей. На словах этого более чем достаточно, но на деле вся украинская элита – это такой коллективный Миндич, мечтающий побыстрее и побольше наворовать и уехать домой в Израиль.
И, в-четвертых, ответственность лежит на России. Именно она просто оставила без внимания земли, столетиями политые русской кровью, и миллионы русских людей, отданных на произвол судьбы и под эксперименты социальной инженерии.
Эта стратегическая ошибка исторического масштаба сейчас исправляется большой кровью. То же самое теоретически можно было сделать другими способами. Вместо тяжелейшей и дорогостоящей операции сейчас, начиная с 1990 года было достаточно простых копеечных таблеток. Но этого не было.
Что делать
Эти процессы следовало останавливать ещё в 1991 году. Сегодня речь идёт уже не о профилактике, а о ликвидации последствий.
Прежде всего, России требуется переосмыслить роль гуманитарного фактора и устранить глубочайшее отставание в гуманитарной сфере.
Для этого необходимо создание как минимум двух специализированных научных центров: Института Украины и Института массовых коммуникаций. Только в синергии исторического, социологического и медийного анализа может быть выработана внятная государственная стратегия.
Во-вторых, необходимо официально признать наличие русских на Украине и прекратить использование унизительного и ложного термина «русскоязычные украинцы», который стирает этническую и культурную реальность.
В-третьих, требуется выстраивание масштабной и профессиональной системы контрпропаганды. Как минимум, необходимо создание спутникового телеканала с украинской повесткой и вещанием на украинском языке. Это нужно было сделать в 1990 году, но этого не сделано до сих пор.
Территориальное деление
Современное территориальное устройство Украины противоречит социальной и этнической реальности и потому принципиально неустойчиво.
Нынешние границы Украины – продукт советской административной политики, рассчитанной на существование единого советского народа. Этого народа больше не существует.
Для обретения устойчивости территория бывшей Украины должна быть разделена по этническому принципу. Три западные области могут самостоятельно определить свою судьбу, включая возможную интеграцию в Польшу, Венгрию и Румынию.
Центральные области, населённые малороссами, способны сформировать новую, нейтральную и мирную Украину.
Русские земли Новороссии, Слобожанщины и Донбасса должны вернуться в родную гавань. Ни Григорий Потёмкин, ни Александр Суворов не допустили бы иного исхода.
Ошибки коммунистов подлежат исправлению – тем более что сами современные украинцы так любят напоминать о преступлениях советского периода.
